Тувинская культура, сформированная в условиях кочевого скотоводства и уникального географического положения в центре Азии, обладает богатым и сложным символическим языком. Одним из его центральных элементов является нож – предмет, далеко выходящий за рамки своего утилитарного назначения. История тувинского ножа уходит корнями в эпоху кочевых племен, таких как скифы, хунну, древние тюрки, которые сыграли важную роль в этногенезе тувинского народа. Его обнаружение в погребениях скифских и древнетюркских времён свидетельствует о вере в его необходимость в загробной жизни «соңгу назын».
Нож бижек (др.тюрк. – bi¢ák) для тувинцев-кочевников являлся инструментом, используемым во всех сферах жизни: от приготовления пищи и забоя скота до охоты и изготовления различных предметов. Помимо практического применения, нож также служил элементом украшения мужчины и показателем его социального статуса. Как отмечал С. И. Вайнштейн, инженер Черпевич, посетивший Туву в 1911 г., в своих записках упоминал, что: «…женщины украшают себя «браслетами, перстнями и серьгами – серебряными и медными. Предметами мужского щегольства являются подвешиваемые к поясу ножи, трубки, кресала с металлическим орнаментом, вышитый кисет с табаком» [Вайнштейн, 1974. С. 94]. У тувинцев существовало несколько видов ножей, которые различались по размеру, функциям, качеству изготовления и отделке. В. К. Даржа выделял такие виды, как «кош бижек», включавший гарнитур из большого ножа («улуг бижек»), малого ножа («кестик») и шила («шивегей») [Даржа, 2009. С. 12]. Большой нож использовался как универсальное орудие для забоя скота, в качестве легкого топора или мачете, а малый нож применялся для бритья, снятия шкурок, кастрации животных, шорных работ и даже во время еды. Состоятельные тувинцы украшали рукояти ножей серебром, такие ножи назывались «каас бижек» [Даржа, 2009. С. 12].
В традиционном тувинском обществе правила ношения ножа у тувинцев регулировались правилами и нормами. Мужчины прикрепляли к поясу (кур) огниво (оттук), которое подвешивалось на ремне с пряжкой (дерги). На другом ремне к поясу крепились ножны (хын) с ножом (бижек), также снабженные металлической пряжкой. В отличие от огнива, нож в ножнах не свисал свободно, а закладывался за пояс. Кроме того, за пояс или за голенище сапога мужчины часто помещали трубку, а кисет с табаком и приспособление для чистки трубки хранили за пазухой. Женщины, в свою очередь, подвешивали к поясу с правой стороны небольшой нож (кестик) в ножнах, предназначенный для разрезания шкур.
Важным социальным жестом, демонстрировавшим мирные намерения, было вытаскивание ножа из-за пояса при входе в чужую юрту, чтобы он висел на цепочке. Человека, отказывавшегося вытаскивать нож из-за пояса, называли «кара бодап алган кижи», то есть «человек с плохими намерениями».
Нож занимал важное место в проведении обрядов, исполнении традиционных обычаев и ритуалов у тувинцев. Как указывает М. Б. Кенин-Лопсан, нож у тувинцев именовался также «орудием клятвы» – «даңгырак чепсээ» [Кенин-Лопсан, 2006. С. 184]. Исследователь Г. Н. Потанин описал обряд, практиковавшийся тувинцами в конце XIX в., в ходе которого участники произносили клятву «…те, кто выполнял обряд давали клятву «ай, хүн көрүп тур» – «видят солнце и луна», при этом лижут конец ружья, лезвие ножа «доңгурак», пьют воду, в которую положен череп медведя со словами «как я пью эту воду, так пусть съест меня медведь» если нарушу клятву» [Потанин, 1883. С. 145].
В тувинском шаманизме нож также играл значительную роль, выступая как атрибут защиты и оружие. Согласно данным С. И. Вайнштейна, шаманка Дежит Тожу применяла различные железные инструменты, включая пику, нож, лопату, пилу, топор, скребок, косу и сверло, для борьбы со злыми духами. Без этих орудий, как отмечается, было невозможно одержать победу над нечистой силой [Вайнштейн, 1991. С. 254].
В отношении ножа существовали строгие сакральные запреты и предписания. М. Б. Кенин-Лопсан отмечает, что «…запрещалось дарить нож – может произойти беда; нельзя направлять в сторону очага лезвие ножа – дух огня рассердится; золу рыть кончиком ножа – дети заболеют; замахиваться ножом в сторону человека – смерть произойдет с кем-нибудь; нельзя вытаскивать ночью нож из ножен – черти в юрту войдут» [Кенин-Лопсан, 2006. С. 185]. Если муж уезжал на ночь, его жена должна была положить на кровать нож, так как считалось, что душа хозяина юрты связана с его ножом, и таким образом он символически оставался рядом с ней [Кенин-Лопсан, 2006. С. 186]. Кроме того, нож использовался тувинцами в качестве инструмента для очищения энергетики и лечения человека, что осуществлялось через специальный обряд заговаривания – домнаар.
К сожалению, в современном тувинском обществе нож нередко становится орудием преступлений и убийств. В традиционном тувинском обществе жизнь человека рассматривалась как сакральный дар, что формировало особую моральную и этическую ответственность по отношению к каждому индивиду. Дореволюционные исследователи отмечали, что тувинцы крайне бережно относились к человеческой жизни, и случаи насилия вызывали резкое осуждение общества, а виновный становился изгоем. Это подтверждается и тем, что в системе наказаний и пыток «Тос эрии», применявшейся тувинскими правителями и чиновниками, отсутствовала возможность применения смертной казни. Лишь в городе Улястай, на высшем уровне власти, где находился цзянь-цзюнь (генерал-губернатор), смертная казнь могла быть применена за особо тяжкие преступления. Например, именно там были обезглавлены участники «Восстания 60-ти богатырей» (1883-1885 гг.).
Вероятно, использование ножа как орудия преступления стало более распространенным в советский период, когда значительное число тувинских мужчин было направлено в исправительные учреждения за различные правонарушения, где была своя арестантская культура. По словам информантов, посадить могли даже за мелкое озорство. Так, к примеру, если в сельских населенных пунктах, молодые люди пытались произвести впечатление на девушек, демонстрируя свою смелость на конях, джигитовали, то они также могли быть подвергнуты наказанию. Еще одним иллюстративным примером могут служить ситуации, связанные с установлением границы между Монголией и СССР, после вступления Тувинской Народной Республики; процесс ужесточения законов приводил к тому, что тувинцы, привыкшие посещать своих монгольских родственников и знакомых, оказывались задержанными из-за незнания новых правил и пополняли ряды заключенных. С увеличением числа людей, отбывающих наказание, арестантская культура в Туве не только укреплялась, но и способствовала увеличению правонарушений, связанных с применением ножа.
Согласно сообщению тувинского этнографа Донгак С. Ч., нож в традиционной культуре тувинцев был не просто инструментом труда, но и сакральным объектом, наделенным особым значением. К нему, особенно со стороны мужчин, относились почти как к живому существу или предмету, обладающему «памятью». Это подтверждается ритуалами, такими как бижек оожургадыр («успокоение ножа»), когда нож, использовавшийся для оскопления животных (мал актаар), заворачивали в белую ткань или войлок на 3–7 дней до и после процедуры. Его помещали в недоступное место, а по истечении срока хозяин окуривал нож можжевельником, символически извиняясь и произнося «успокоительные» слова. После использования ножа в хозяйстве по назначению, его обязательно убирали в посудный ящик или ножны, острие ножа не должно было быть повернуто вверх, т.е. в сторону Неба.
По представлениям тувинцев нож – это острый предмет, он может начать «действовать», поэтому он должен находиться в спокойном состоянии. Такое уважительное отношение к острым предметам современная молодежь должна знать и следовать им: не носить без надобности нож, потому что, вытащив его в ненужный момент, человек может не только нанести вред другому, но и навсегда испортить свою жизнь [Материалы Круглого стола, 2025].
Таким образом, в традиционном тувинском обществе существовали многочисленные приметы и поверья, связанные с ножом, которые требовали строгого соблюдения. В дальнейшем необходимо возрождать традиционный культ ножа в тувинской культуре, который включает не только уважение к нему как к инструменту, но и признание его сакрального значения. Нож следует рассматривать как особый предмет, требующий определённых норм обращения и почитания.
Материал подготовлен вед. науч. сотрудником лаборатории этнокультурного содержания образования ИРНШ Артышем Монгушем.
Литература:
1. Вайнштейн С.И. История народного искусства Тувы. М.: Издательство «Наука», 1974. 219 с.
2. Вайнштейн С.И. Мир кочевников Центра Азии. М.: Издательство «Наука», 1991. 294 с.
3. Даржа В. К. Традиционные мужские занятия тувинцев. Кызыл: Тув. кн. изд-во, 2009. 592 с.
4. Кенин-Лопсан М.Б. Традиционная культура тувинцев. Кызыл: Тувинское книжное издательство, 2006 (Красноярск: ПИК Офсет). 230 с.
5. Потанин Г.Н. Очерки Северо-Западной Монголии и Урянхайского края. Результаты путешествия, исполненного в 1879 году по поручению ИРГО членом-сотрудником Г.Н. Потаниным. Вып. IV. Материалы этнографические. СПб.: Издательство «Типография В. Киршбаума», 1883. 1026 с..
6. Потапов Л. П. Материалы по этнографии тувинцев районов Мөнгүн-Тайги и Кара-Холя // Труды Тувинской комплексной археолого-этнографической экспедиции. Т. I. Москва: Издательство «Академия Наук СССР». Ленинград: 1960. С. 171-237. 312 с.
7. Соктоева И.И. Изобразительное и декоративное искусство Бурятии // Новосибирск: Изд-во Наука, 1988. 157 с.
8. Яковлев Е. К. Этнографический обзор инородческого населения долины южного Енисея и объяснительный каталог этнографического отдела музея. – Минусинск, 1900. – С. 355.
9. Материалы Круглого стола ТИГПИ. URL: vk.com/tigpi?from=search&w=…